 |
|
 |
|
|
После этого Лапшин закурил толстую папиросу, отдыхая, затянулся несколько раз подряд.
Дым медленно вытягивало в щель над приспущенным стеклом и там смахивало встречным ветром, иногда заталкивая назад.
И когда он, почти успокоенный, сощурясь, смотрел вперед, вдруг знакомое сосущее чувство потянуло в груди тошнотно, и все опустилось, осело вниз.
Это был страх.
И сразу все, что он думал только что, показалось ничтожным, жалким, никого не способным убедить.
Он сидел маленький, но шевелился, ждал, прислушиваясь к себе.
Ждал, как ждут нового приступа боли, боясь неосторожным движением вызвать его.
|
|
|
|
|
|
